40 лет назад, 26 апреля 1986 года, произошла трагедия, масштабы которой даже спустя годы, невозможно измерить, – в четвертом реакторе Чернобыльской атомной электростанции прогремел взрыв. Первыми в схватку с огнем вступили пожарные. Тысячи мирных людей покинули свои дома навсегда. Тысячи специалистов – пожарные, военные, ученые, врачи – ехали в Чернобыль, чтобы остановить невидимого врага. На станции еще четыре года в особой зоне работали люди, рискуя своим здоровьем и жизнью при выполнении возложенных на них задач.

Среди ликвидаторов был и заместитель начальника Главного управления ГОиЧС Амурской области, а ныне ветеран МЧС России, полковник в отставке Мирослав Павлович Макаров. Ту свою командировку в 1989 году в зону особого заражения он помнит, как будто это было вчера.

Тогда еще подполковник Макаров возглавлял отдел радиационной и химической защиты Штаба гражданской обороны Амурской области. Буквально за год до командировки он окончил Военную Академию химической защиты в Москве. И потому сам рвался в бой, чтобы проверить полученные знания на практике. Нет, Мирослав Павлович не был к тому моменту только теоретиком, на его счету были уже десятки работ по обеззараживанию местности, не раз приходилось бывать ему и в зонах радиоактивного заражения. Но те масштабы работ, которые проводились химиками на территории четвертого реактора, просто нигде больше не могли ему встретиться.

Прибыв в Чернобыль на пункт распределения сил, он, благодаря образованию и опыту, получил распределение на самый опасный участок работ – стал офицером оперативной группы особой зоны (ОГОЗ) по объекту «Укрытия». Под объектом укрытия подразумевался саркофаг, которым был накрыт четвертый, взорвавшийся, реактор. В обязанности офицера группы входило распределение задач между военнослужащими, выполнявшими работы по дезактивации (смыву радиоактивных загрязнений) в помещениях под этим самым саркофагом. Каждой бригаде давалось лишь 10 минут на выполнение своих функций, больше в этой зоне находиться было просто опасно для жизни. Мирослав Павлович, в силу своих полномочий, находился там ежедневно около часа. Заводил сначала несколько бригад первой смены, ставил задачу, контролировал ее выполнение, через несколько часов заводил бригады второй смены. В перерывах между обработками в этих помещениях работал персонал станции. Это уже был 1989 год, третий с момента трагедии, а радиация под саркофагом каждые шесть часов накапливалась такая, что находиться там было очень опасно.

Мирослав Павлович по сей день помнит тот момент, когда он впервые шел по станции. Она ведь тогда продолжала функционировать в условиях заражения. Три реактора снабжали электроэнергией города и населенные пункты СССР, лишь в 2000 году Чернобыльскую АЭС законсервировали. Шел он к четвертому, самому дальнему, реактору по территории всей станции. «Прошел я первый реактор, чувствую, спина взмокла, подхожу ко второму – по спине потекли капли», – рассказывает он. Такое напряжение охватывало даже опытных, много повидавших на службе офицеров, что говорить о тех, кто оказывался там впервые. «Нет, было не страшно, было очень волнительно. Самое сложное, что никакой опасности не видно, но она повсюду», – поясняет ликвидатор. Из всего защитного обмундирования – лишь респираторы, чтобы загрязненные вещества не попали через органы дыхания в организм. Внутреннее заражение через пыль и продукты питания – самое опасное и не поддается измерению. В костюмах работали при проведении дезактивации в зоне, попросту при проведении смывов радиоактивных загрязнений. Все остальное время передвигались по станции в обычной спецодежде. По завершению рабочего дня ликвидаторы принимали душ, переодевались в чистую форму, проходили на КПП радиохимический контроль и убывали к месту отдыха.

Покидали Припять, чтобы на другой день вернуться туда снова, в город, который оставлял гнетущее впечатление. Там кожей ощущали, сколько горя и страданий принесла эта авария людям. Сказать, что Припять – мертвый город, значит, ничего не сказать. Город-призрак. Нет ни птиц, ни животных, ни людей. Черные проемы окон опустевших домов многоэтажных микрорайонов, в стеклах которых отражается небо. И мертвая тишина, только гулкий звук собственных шагов.

Расквартированы офицеры особой зоны, которых, к слову сказать, всего было около 12 человек, были в Чернобыле, в 10 км от АЭС. Там жили, общались, отдыхали и обменивались опытом с сотрудниками научных институтов со всего СССР. Волею судьбы Мирослав Павлович оказался на АЭС вместе со своим родным братом, старшим научным сотрудником Шиханского научно-исследовательского института, военным медиком, токсикологом. Братья даже не догадывалось, что приехали туда одновременно. Мирослав Павлович общался по прибытии с коллегами N-ского военного научного коллектива, один из офицеров заметил, что у него не только фамилия, но и отчество совпадает с военным медиком и спросил, не родственники ли. Оказалось, родные братья. Так и провели братья вместе эту непростую командировку, каждый на своем и участке и в своей зоне ответственности. Медики изучали влияние радиации, ликвидаторы-направленцы боролись с ее последствиями.

У каждого сотрудника, трудившегося в зоне заражения, всегда помимо дозиметра в нагрудном кармане находились специальные таблетки, которые накапливали излучение. Именно по ним раз в неделю в специальной лаборатории определяли степень облучения владельца. Суммарная доза облучения определяла срок пребывания на станции. В среднем ликвидаторы ОГОЗ трудились не более двух месяцев, за этот период организм накапливал максимально допустимую дозу. Каждый день службы засчитывался за три, как на войне. Как вспоминает Мирослав Павлович, молодых людей туда не направляли, только семейных, имеющих детей, мало ли, как повлияет радиация. Макарову тогда было 37 лет, двое детей и жена ждали его дома. Два месяца были практически без связи, телефонов гражданских на станции не было, лишь военные каналы, а радиоактивное письмо отправлять родным не хотелось. В водоёме, где охлаждалась вода станции, плескалась радиоактивная рыба таких огромных размеров, какую только в сказках можно было встретить.

Эту, главную, командировку Мирослав Павлович вспоминает с теплотой и горечью. Говорит, так сдружились с коллегами, расставаться не хотели, многие стремились приехать туда еще раз. Интересные моменты вспоминает Макаров и об организации быта ликвидаторов. Питались сотрудники в специальных столовых и на территории станции, и в Чернобыле. Везде кормили «как на убой» и бесплатно. Ел много, но ни на грамм не поправился. Все сгорало, такое эмоциональное напряжение было. Было отлично налажено обеспечение газированными напитками, за сутки каждый выпивал не менее 6-7 литров.

В перерывах между бригадами, работу которых направлял и контролировал Макаров, он без дела ни сидел. Благодаря своему высшему техническому образованию, он нашел общий язык с сотрудниками научных институтов, отдела радиационной безопасности станции, регулярно сопровождал их во время работ, изучал гражданские приборы контроля и измерения загрязнений.

После командировки Мирослав Павлович буквально потребовал у своего руководства приобрести ряд увиденных и опробованных приборов для работы Штаба ГО области.

Отработав на ЧАЭС два месяца, Мирослав Павлович вернулся с бесценным опытом и твердой уверенностью, что работу по радиохимической защите в регионе надо совершенствовать. В первую очередь, он приложил максимум усилий по созданию современной материально-технической базы. Он был инициатором создания группы ликвидации радиоактивного и химического заражения, специалистов, работавших с радиоактивными загрязнениями и заражениями АХОВ. Сначала это была команда из трех человек, которые потом стали частью образованного позднее отряда спасателей области. Еще одним большим делом на счету Мирослава Павловича стала организация процесса демеркуризации в Приамурье. Именно он организовал соответствующий стандартам и требованиям механизм сбора ртути на загрязненных ею участках, хранения и отправки металла на уничтожение.

В 1992 году под руководством Макарова был создан Амурский областной союз чернобыльцев, в который вошли 202 ликвидатора и более 460 переселенцев. В течение 10 лет организация занималась отстаиванием прав своих подопечных и делала все, чтобы эта страшная трагедия не была забыта новыми поколениями.

Те, кто оказался тогда в далекие восьмидесятые в Чернобыле сразу после взрыва и приложил огромные усилия для устранения последствий аварии, просто не могут быть забыты. Это герои невидимой войны, вернувшиеся с фронта, оставившие там силы и здоровье, но при этом очень деятельные. Спустя 40 лет, Мирослав Павлович частый гость в учебных заведениях Благовещенска, встречается с журналистами и рассказывает о тех страшных событиях. Чтобы помнили.

Фото ГУ МЧС России по Амурской области и из личного архива М.П. Макарова.

Источник новости: https://28.mchs.gov.ru/deyatelnost/press-centr/novosti/5743078